remetalk (remetalk) wrote,
remetalk
remetalk

Category:

Про больничку

Photo: Sergey Maximishin, www.maximishin.com
Еще картинки здесь: http://www.maximishin.com/gallery.php?cat_id=65&action=images&lng=

На одной туристической карте Петербурга это здание обозначено как больница. На другой карте - как тюрьма. Официальное название - МОБ (Межобластная больница). Здание было построено в конце 19-го века как следственная тюрьма. В 1918-ом году решением Советского правительства тюрьму переоборудуют в больницу для заключенных.

До настоящего времени больница имени Гааза является единственным учреждением в России, где заключенные могут получить квалифицированную медицинскую помощь. Со всей страны тяжелобольных свозят в мрачное кирпичное здание в форме креста, расположенное в пяти минутах ходьбы от Невского проспекта. Попасть в эту больницу - мечта любого заключенного. Зачастую, не в силах вынести жизни на зоне, заключенные намеренно калечат себя, чтобы получить вожделенный «отпуск». В больнице существует небольшой музей, где выставлены предметы, проглоченные заключенными для того, чтобы попасть на лечение.

Средний и младший медицинский персонал больницы набирается из заключенных, причем, администрация тюремной больницы, стараясь избежать частой смены персонала, назначает санитарам, кочегарами, сантехниками etc. людей, приговоренных к длительным срокам наказания. Один из парадоксов тюремной жизни: чем тяжелее совершенное преступление, тем больший срок заключения и тем больше шансов избежать тяжелой изнурительной работы на таежном лесоповале или в шахте и получить «престижную» должность санитара, парикмахера или библиотекаря.

Те заключенные, с которыми мне удалось поговорить, с ужасом ждут возвращения на зону. Некоторые из них пытаются передать мне письма в прокуратуру, правозащитные организации, прессу с описанием тех пыток и унижений, которые их ждут по возвращении. Однако, сопровождающий меня сотрудник «воспитательного» отдела пресекает эти попытки - существует строго определенная процедура отправки почты заключенными, предполагающая строгую цензуру.

Вольнонаемные сотрудники больницы прячутся от фотоаппарата - часто они скрывают место своей работы даже от близких знакомых.

Мой «гид» с грустью говорит о том, что в последнее время резко изменился состав больных - раньше большинство пациентов составляли профессиональные преступники, строго придерживающиеся «понятий», гласящих, что тюремный врач - фигура священная. Ныне же, говорит он, в больнице лежат в основном наркоманы, не придерживающиеся ни каких обычаев.

Женское отделение больницы переполнено - больные лежат прямо в коридоре. Врач-гинеколог, не захотевший назвать свое имя, говорит о специфике тюремной «женской» медицины - как правило, болезни крайне запущены и сопровождаются целым «букетом» сопутствующих заболеваний и, почти всегда, туберкулёзом. Спрашиваю доктора о том, не бывает ли у него соблазна продлить пребывание женщин в больнице, с тем, чтобы уберечь их от нечеловеческих условий зоны. Мой собеседник отвечает, что за годы работы в тюремной больнице приучил себя работать с болезнями, а не с людьми. «Как только болезнь побеждена, пациентка перестает меня интересовать. Иначе, здесь можно сойти с ума».

Доктору помогают две санитарки, живущие в отдельной двухместной камере, все стены которой увешаны вырезанными из журналов репродукциями икон. Доктор говорит, что одна из них осуждена за соучастие в убийстве, вторая за то, что будучи надзирателем в женской следственной тюрьме, продавала заключенным наркотики.

Несмотря на строжайшие запреты, между женским и мужским, расположенным выше, туберкулезным отделением идет оживленный обмен продуктами и письмами. При мне Галина, сотрудник воспитательного отдела, угрожает одной из заключенных досрочной отправкой на зону за несанкционированную переписку.

Провожая меня, Галина рассказывает, о нередких в больнице «почтовых» романах:
«Недавно был очень смешной случай. Был тут у нас дурачок один двадцатилетний. Влюбился по тюремной почте. Ему в зону уезжать - а он ко мне на прием пришел.
- Хочу, говорит, гражданин воспитатель, подарить моей любимой спортивный костюм на память - больше у меня ничего нет.
- А ты знаешь, сколько лет твоей любимой?
- Не спрашивал, - говорит, - но, судя по письмам, совсем молоденькая.
«Я тогда, - говорит Галина, - попросила привести эту «молоденькую» - рецидивистку 48-го года рождения. Посмотрел этот дурачок на свою любовь и заплакал. Мы все так смеялись….»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments